"Тінь сонця" - "Слався, мати Русь!" (Київ, клуб "Bingo", 28.05.2009).
"Тінь сонця" - хедлайнери концерту "Час українського року" (на підтримку фестивалю "Фортеця Київ").
Веб-сторінка "Фортеці Київ": http://fort.zabudovi.net/
Веб-сторінка "Тінь сонця": http://sun-shadow.info/

2009 рік закінчився втратою - не стало Саші Колісника . Друзі з літературного клубу "99" пропонують згадати Сашка разом за традицією на 9-день після його уходу. Час збору - 8 січня, 17.00. Місце - "Пузата хата" біля ринку Анголенка (м. Запоріжжя). На жаль ми погано знали Сашиних друзів з Дніпропетровська щоб зв'язатися з кимось з них, тож якщо хтось з дніпропетровців побачить цей пост - нам хотілось би бачити в цей день і вас.
Ось дві цитати з повісті Фаїни Грімбєрг (
jaschil_14hane) «Козэта», що видалися мені знаковими:
«И вдруг, можно сказать, что прозреваешь и понимаешь кое-что, совершенно беспощадно для себя понимаешь; а именно: у рабочих и работниц с фабрик и заводов, и у нас, разных там писателей и художников холста и бумаги, и театральных постановщиков, абсолютно разные желания и устремления. Нам нужна эта самая свобода слова и печати, а им нужна работа, им нужно хорошее жилье и чтобы их дети ходили в бесплатный детский сад, и чтобы заработную плату платили каждый месяц, и еще давали бы премию, и чтобы фабрики и заводы не закрывались никогда, даже если продукция производится такая, какую возможно использовать только для себя, для своих, опустив надежно плотный железный завес; а стоит приподнять хотя бы один краешек этого занавеса и... все увидят, и потрогают, и попробуют другую продукцию, совсем другую!.. И что мы можем сказать всем этим людям, которым нужно, чтобы фабрика снова работала? Что мы можем сказать им? О чем? О свободе слова и печати? Нет! Давайте уж лучше отдадим себе отчет в том трагическом факте, что желания и устремления у нас и у них – разные! Давайте перестанем обманываться и полагать, будто мы можем, имеем право учить их, воспитывать, просвещать... Мы не имеем таких прав. Но и они не имеет права требовать от нас каких-то текстов, фильмов или спектаклей, которые были бы им понятны и по вкусу.
Мы – разные. И не сойтись вовек. И это возможно полагать трагедией, с которой лучше всего примириться!..»
«Большая девочка Ирина Старшая уже стала поздно приходить домой, она уже ходила на танцплощадку или на вечеринки к подружкам, где подолгу и со многими чувствами обсуждалось, какой новый пуловер у Владо Боева, на кого все время посматривает Катето, и почему не надо встречаться с этим ужасным Пепи... И все это совсем не повод для насмешки, все это – человеческая, важная и сложная, жизнь, для полного описания которой нужен Лев Толстой...»
«И вдруг, можно сказать, что прозреваешь и понимаешь кое-что, совершенно беспощадно для себя понимаешь; а именно: у рабочих и работниц с фабрик и заводов, и у нас, разных там писателей и художников холста и бумаги, и театральных постановщиков, абсолютно разные желания и устремления. Нам нужна эта самая свобода слова и печати, а им нужна работа, им нужно хорошее жилье и чтобы их дети ходили в бесплатный детский сад, и чтобы заработную плату платили каждый месяц, и еще давали бы премию, и чтобы фабрики и заводы не закрывались никогда, даже если продукция производится такая, какую возможно использовать только для себя, для своих, опустив надежно плотный железный завес; а стоит приподнять хотя бы один краешек этого занавеса и... все увидят, и потрогают, и попробуют другую продукцию, совсем другую!.. И что мы можем сказать всем этим людям, которым нужно, чтобы фабрика снова работала? Что мы можем сказать им? О чем? О свободе слова и печати? Нет! Давайте уж лучше отдадим себе отчет в том трагическом факте, что желания и устремления у нас и у них – разные! Давайте перестанем обманываться и полагать, будто мы можем, имеем право учить их, воспитывать, просвещать... Мы не имеем таких прав. Но и они не имеет права требовать от нас каких-то текстов, фильмов или спектаклей, которые были бы им понятны и по вкусу.
Мы – разные. И не сойтись вовек. И это возможно полагать трагедией, с которой лучше всего примириться!..»
«Большая девочка Ирина Старшая уже стала поздно приходить домой, она уже ходила на танцплощадку или на вечеринки к подружкам, где подолгу и со многими чувствами обсуждалось, какой новый пуловер у Владо Боева, на кого все время посматривает Катето, и почему не надо встречаться с этим ужасным Пепи... И все это совсем не повод для насмешки, все это – человеческая, важная и сложная, жизнь, для полного описания которой нужен Лев Толстой...»
